Предисловие

В XIX веке великие немецкие революционеры-мыслители Карл Маркс и Фридрих Энгельс создали теорию движения человечества к коммунизму.

К своим теоретическим выводам классики пришли не умозрительно, а в результате глубочайшего научного изучения сущностей, которые лежат в основе тех или иных явлений общественного бытия.

Используя метод материалистической диалектики, они исследовали в историческом плане происхождение и развитие человеческой общности, семьи, экономических и политических общественных отношений, религиозных, философских, и идеологических воззрений.

В результате им удалось выявить законы и закономерности развития человеческого общества, через разрешение диалектических противоречий как в сфере общественного производства жизни (бытия), так и в сфере идеологии (сознания). Они убедительно доказали, что разрешение этих противоречий обусловливает поступательное движение человечества во всемирно-историческом смысле, от менее совершенных его форм к более совершенным, от общего бытия к частному, а от частного бытия – к бытию всеобщему, т. е. коммунистическому. Тем самым ими было не только обнаружено направление, но выявлен и механизм развития человечества, от полузвериного существования к собственно человеческой истории.

В ХХ веке большевики предприняли попытку применить марксистское учение к отдельной, да ещё и отсталой России. Ими была выстроена общественная система, названная реальным социализмом, во главе с СССР. 70 лет эта система развивалась во многом успешно. За счёт огосударствления источников существования общества, планового ведения хозяйства и коммунистической идеологии в стране были проведены индустриализация промышленности, коллективизация сельскохозяйственного производства и культурная революция. Страна быстрыми темпами догоняла развитые государства, но затем потерпела крах и встала на рельсы классического капитализма.

После крушения советской системы многие учёные умы и даже деятели коммунистического и рабочего движения относятся к учению Маркса с большим пренебрежением. Постоянно приходится слышать, что марксизм не выдержал проверки временем, устарел, что требуется развитие всех его частей, так как это учение разрабатывали более 150 лет тому назад, и, наконец, что марксизм – это утопия, т. е. несбыточная мечта.

Не удивительно, когда об этом трубит буржуазная пропаганда. Но странно слышать подобное от учёных левой ориентации и коммунистических лидеров, называющих себя марксистами. Видимо, за этим скрывается неосознание того, что крах советского проекта стал поражением не марксистской теории, а её упрощённой интерпретации, обусловленной вполне объяснимым желанием большевиков во главе с В. И. Лениным максимально «сократить муки родов» коммунизма в одной и отсталой стране в условиях несостоявшейся мировой революции.

После смерти Ленина, несмотря на клятвы в верности марксизму, отступления от принципиальных положений марксистской теории усилились с целью приспособления её к неподходящим условиям советской действительности. В массовое сознание были постепенно внедрены взгляды И. В. Сталина – упрощённая интерпретация марксизма под названием «марксизм-ленинизм».

Последний был представлен как творческое развитие марксистского учения, но на самом деле является его ревизией. Он был внедрён в массовое сознание и до сих пор широко распространён в коммунистическом движении.

Чем же он отличается от аутентичного марксизма?

Во-первых, для «марксизма-ленинизма» характерна ограниченность мышления его последователей национальными рамками, поскольку они, на словах признавая необходимость пролетарского интернационализма и мировой революции, на деле допускают осуществление социалистической революции и переход к новой коммунистической формации в отдельно взятой стране или регионе без мировой коммунистической революции.

Во-вторых, «марксизм-ленинизм» не считает необходимым для перехода к коммунистической формации достижения мировыми производительными силами определённого уровня развития, открывающего простор для их дальнейшего поступательного движения и исключающего распространение бедности.

В-третьих, он отрицает необходимость для перехода в новую формацию исчерпания предыдущей формацией возможности для её расширения.

В-четвёртых, он допускает возможность непосредственно коммунистического развития не только в отдельной, но ещё и отсталой стране. Поэтому ленинско-сталинское учение и предусматривает третий дополнительный, по сравнению с марксистской теорией, переходный этап.

В-пятых, он отрицает марксистское положение о том, что пролетариат, как движущая сила мировой коммунистической революции, может существовать только во всемирно-историческом смысле, так же как и его деяние – коммунизм.

В-шестых, «марксисты-ленинцы» считают, что социальную революцию можно организовать.

В-седьмых, они идеалистически преувеличивают роль сознания по отношению к бытию. Они допускают возможность «перепрыгивания» через необходимые исторические этапы к первой фазе коммунизма в странах с отсталым экономическим базисом только за счёт «передовой» политической надстройки.

В-восьмых, они часто представляют социализм не как переходный период к полному коммунизму, а как самостоятельную экономическую общественную формацию с огосударствленными средствами производства, развитым общественным разделением труда, товарно-денежным обменом и советской государственностью, по существу, буржуазного типа. При этом, вступая в противоречие с самими собой, они продолжают объявлять социализм первой фазой коммунизма.

В-девятых, диктатура пролетариата представляется им как ничем не ограниченное насилие по отношению к своим оппонентам, а не как государственная политика диктата коренных классовых интересов пролетариата, направленная, прежде всего, на деспотическое вмешательство в отношения собственности с целью упразднения отношений частного присвоения при переходе к полному коммунизму.

В-десятых, «марксизм-ленинизм» уничтожением отношений частной собственности, частного характера присвоения при переходе к полному коммунизму считает лишь передачу средств производства в собственность государства и преодоление подчинения людей законам товарного обмена.

В-одиннадцатых, в первой фазе коммунизма (по Ленину – при социализме) сталинская интерпретация марксизма не только допускает существование подчинения людей разделению труда на труд городской и деревенский, умственный и физический, творческий и рутинный, управленческий и исполнительский, но и его развитие. Более того, сталинцы вообще отрицают возможность преодоления общественного разделения труда и соответственно ограничения человека сферой определённой профессии.

В-двенадцатых, сталинская интерпретация марксизма отрицает необходимость создания системы производственно-потребительских коммун на основе общего имущества (за исключением, конечно, предметов индивидуального потребления) для упразднения частного характера присвоения и перехода к коммунистическим отношениям.

В-тринадцатых, на переходе к полному коммунизму она отрицает необходимость слияния городского и сельского труда, развития малых и средних высокотехнологических поселений-коммун, приближённых к источникам сырья, вместо крупных городских агломераций.

Четырнадцатое отступление от принципиальных положений марксизма заключается в отрицании необходимости включения в действие уже в первой фазе коммунизма закона перемены общественного труда.

Пятнадцатым отступлением является не только допущение в первой фазе коммунизма товарного производства и обмена, но и их развитие.

Шестнадцатое отступление от марксизма заключается в создании советской, по существу, буржуазной государственности, вместо государственности коммунального типа.

Семнадцатым отступлением является укрепление государственности и бюрократии в переходный к полному коммунизму период вместо её отмирания.

Восемнадцатое отступление заключается в теоретическом допущении существования государственности даже при полном коммунизме.

Вот неполный перечень отступлений ленинско-сталинской интерпретации марксизма от его оригинала. Конечно же, в основном они обусловлены попыткой строительства коммунизма в отдельной и отсталой стране без коммунистических революций в развитых странах капитала. Этими отступлениями, которые никак нельзя назвать диалектическим снятием, были отброшены почти все принципиальные положения марксистской теории, что, по сути, представляет собой теоретическое, концептуальное отрицание коммунистической перспективы и коммунистической практики.

Маркс утверждал, что теория становится материальной силой, способной изменить мир, когда она овладевает массами, что теория «способна овладеть массами, когда она доказывает высоту принципов, а доказывает она высоту принципов, когда становится радикальной» (К. Маркс и Ф. Энгельс, соч., т. 1, с. 422). Но созданная Марксом и Энгельсом научная теория не стала материальной силой, так как не овладела и не могла овладеть массами. Её научное содержание и высоту её принципов не освоили не только пролетарские массы, но и массы «коммунистических» партийцев во главе с подавляющим большинством своих лидеров. Этому препятствовали и продолжают препятствовать не только мелкобуржуазные, частнособственнические взгляды подавляющего большинства коммунистов и буржуазная пропаганда, но – главное! – внедрение в массовое сознание искажённого марксизма. Этот «творческий марксизм», замешанный на примитивном представлении о коммунизме, навязывался в советских образовательных учреждениях. Он уводил от понимания сущности коммунистических преобразований и путей достижения социального равенства – основы социальной справедливости. Стремление трудящихся к социальному равенству отвергалось партийной и государственной элитой и углублявшимся общественным разделением труда. По этим причинам сталинский «марксизм-ленинизм» нередко вызывал насмешку у простых людей и, как правило, отторгался массами.

Поэтому, несмотря на огромные усилия и потери советского общества, сопряжённые с реализацией сталинской модели, роды новой экономической общественной формации не состоялись. КПСС и советская конструкция «развитого социализма» потерпели крах. СССР и так называемый «социалистический лагерь» не вышли за рамки капитализма и подверглись разрушению. В результате все бывшие европейские страны «социалистического лагеря» встали на рельсы классического капитализма с господством частной собственности и либерально-рыночной модели экономики. Ориентированная на социализм надстройка была отброшена развившимися отношениями своеобразного госкапиталистического базиса. Она была переориентирована на принципы буржуазной демократии. Большинство бывших первых лиц этих стран были преданы суду за превышение власти и злоупотребления.

Таким образом, человечество не смогло выйти за рамки капиталистической системы. Плод новой формации всё ещё продолжает находиться в лоне отживающего капитализма, мучаясь в затянувшихся предродовых схватках.

Однако «марксисты-ленинцы», анализируя причины краха советского социализма с точки зрения сталинской интерпретации коммунистического учения, до сих пор настаивают на том, что в СССР сформировался реальный социализм, который неожиданно рухнул. История общественного развития совершила, по их мнению, попятное движение от коммунизма к капитализму.

Они считают, что трагедия произошла лишь в результате происков американского империализма и предательства партийно-государственной бюрократии. Они не утруждают себя поиском ответа на вопрос, почему это стало возможным.

С точки же зрения аутентичного марксизма, из-за слабых стартовых позиций (отсталость в основном крестьянской страны) в СССР развивались элементы своеобразного государственного капитализма (госсобственность непролетарского государства, товарное производство и госторговля) в форме государственного социализма, выдаваемого партийной пропагандой за первую фазу коммунизма. Советское общество, к сожалению, не смогло «перепрыгнуть» через этап развитого капитализма без мировой коммунистической революции. Под воздействием разраставшейся внутренней мелкобуржуазной стихии, стремящейся к отношениям частной собственности, под давлением мирового империализма и мирового рынка, благодаря предательству мелкобуржуазной партийной и государственной верхушки Советский Союз рухнул. Элементы государственного капитализма, названные «развитым социализмом», взяли верх. Переход произошёл не к коммунизму, а к либерально-рыночной модели капитализма со значительной долей участия государственных структур.

Но тем самым и мировая капиталистическая система потеряла возможность для своего дальнейшего расширения, охватив все континенты планеты. Сформировалась, как представляется, главная объективная предпосылка для мировой коммунистической революции и непосредственно коммунистического развития.

Следовательно, свою нежизненность доказала не марксистская теория, а её упрощённая интерпретация, её так называемый творческий вариант.

Эта интерпретация укоренилась в головах большинства левых и продолжает кочевать из программы в программу почти всех нынешних российских коммунистических партий.

Подобные партии, хотя и содержат в своём названии слово «коммунистическая», по сути являются партиями национал-социалистическими, утопическими, мелкобуржуазными. Отрывая социализм от коммунизма, они, по существу, отрицают и коммунистическую теорию с её материалистической диалектикой, и коммунистическую практику.

Одни из этих партий пропагандируют сталинский «марксизм-ленинизм» с революционно-коммунистической риторикой. Их отличает авантюризм, отсутствие научно-выверенной стратегии и тактики из-за непонимания экономической и политической сути коммунистических преобразований. Далее призывов к возврату советской модели «социализма» с некоторой модернизацией они не идут.

Другие делают то же, но без революционно-коммунистических призывов. Их идеал – сильное государство с национализированными ведущими отраслями, с ленинской НЭП в современных условиях, с индустриализацией промышленности, коллективным сельским хозяйством, союзом со средней и мелкой буржуазией. Для них характерно соглашательство с существующим режимом, державная риторика, заигрывание с религией, топтание на месте, следование в хвосте реакционных течений, барахтанье в парламентском болоте.

Необходимо отметить, что после краха КПСС и СССР в левой среде нашёл распространение и другой «социалистический» проект с так называемой общественно-персонифицированной собственностью. Его сторонники под маркой «новых коммунистов-марксистов», в отличие от первых двух моделей, справедливо отрицают сталинский «марксизм-ленинизм» и советскую бюрократию. Однако социалистического общества и уничтожения эксплуатации рабочего класса они хотят достигнуть путём передачи непосредственным производителям в персональную неотчуждаемую собственность стоимости источников существования всего общества, разделив её на доли. Согласно их концепции каждый дольщик может распоряжаться своей «неотчуждаемой» долей в условиях общественного разделения труда и товарного обмена. Они думают, что частная собственность в результате станет всеобщей. Они не понимают, что именно распоряжение имуществом даёт возможность его отчуждения и частного присвоения с излишком. А разделение труда и товарный обмен, будучи формами частной собственности, как раз и являются условиями такого отчуждения за счёт накопления излишков, дающих возможность одним эксплуатировать других. Следовательно, освободиться от эксплуатации таким путём никак не получится.

Находясь в плену идеалистических концепций, изобретатель этого проекта, названного марксистским, видимо, упустил самую суть экономической теории Маркса. А она состоит в том, что без достаточного уровня развития производительных сил, без преодоления подчинения человека разделению труда, законам товарного производства и обмена невозможно достичь освобождения труда от эксплуатации. Удивительно, что отвергнутые в своё время классиками вульгарные представления о коммунизме как о местном явлении, как о стремлении к всеобщей частной собственности с наивной мечтой о полном присвоении работником произведённой прибавочной стоимости, ныне выдаются за марксизм.

Поэтому попытаемся проследить, как отрицание фундаментальных положений марксистской коммунистической теории превращало и продолжает превращать марксизм из науки в утопию, которая мешает ему овладеть массами и стать материальной силой, способной изменить мир.

Материалистическое понимание истории и упрощённая интерпретация марксистского формационного подхода

Предисловие: 11 комментариев

  1. Товарищи!

    Рассылаю брошюру В.И. Дьяченко «Как марксизм из науки превращался в утопию» с нашими комментариями по тексту (выделено красным шрифтом).

    КАК МАРКСИЗМ ИЗ НАУКИ ПРЕВРАЩАЛСЯ В УТОПИЮ

    На наш взгляд, брошюра может стать прекрасным учебным пособием для молодёжи, желающей самостоятельно изучать марксизм.

    Мы полагаем, что брошюра выиграла бы от того, если бы автор отделил Ленина от сталинского «марксизма-ленинизма» и не вешал на Ленина всех собак.

    Наша статья о Тюлькине выслана потому, что в ней подробно рассмотрен текст «Критики Готской программы».

    О левом ребячестве тт Тюлькина и Попова

    Статья о Прибытковой — пример зашоренности сталинизмом.

    С кем Вы Любовь Прибыткова

    С уважением

    Богдан Грицкив

    28.11.2015

    Ответить
    • Автор брошюры не ставил перед собой цели навешивать всех собак на кого-либо, в том числе и на В.И. Ленина. Не вешал он всех собак и на И.В. Сталина. Его задачей было методом сравнительного анализа принципиальных положений марксистской теории с их ленинской и сталинской интерпретацией, а также с интерпретацией их последователей, выявить деформации этих положений, причины и следствия отклонения от них. При этом он руководствовался известным философским высказыванием типа Платон мне друг, но истина дороже. Несмотря на критику как со стороны ленинцев, отрицающих сталинизм, так и со стороны ленинцев-сталинцев, вместе с критическими марксистами диалектически, как им представляется, отрицающих марксизм, автор пытался быть объективным, преследуя единственную цель уберечь вперед идущих от повторения допущенных ошибок, приведших к краху советскую модель социализма, а миллионы советских людей к трагедии.

      В.И. Дьяченко

      Ответить
  2. Конфликт между производительными силами и производственными отношениями приводит к экономическим кризисам, которые революционизируют сознание масс. Наступает эпоха революций. В ходе революций меняются отношения собственности, внутри которых развивались производственные отношения.

    Вторая глава

    В ходе революции поменять отношения собственности невозможно принципиально, если, конечно, под сменой отношений собственности понимать не смену одного частного собственника на другого в рамках отношений частной собственности, а смену отношений частной собственности на отношения общественной собственности.

    Относительно восемнадцати пунктов отступлений «марксизма-ленинизма» от аутентичного марксизма.

    Первое. Автор к «марксизму-ленинизму» пристёгивает взгляды И.В. Сталина, — якобы мол, Сталин изобрёл термин «марксизм-ленинизм», в который вложил своё понимание марксизма и путей строительства социализма.

    Давайте читать то, что написано, и не выдумывать лишнего, чтобы не запутать читателя. «Марксизм-ленинизм» — это Маркс и Ленин. Всё. Ленин никогда не изменял марксизму. Поэтому вкладывать в «марксизм-ленинизм» взгляды, отрицающие марксизм, — это значит идти против истины, доказывая, что Ленин извращал марксизм.

    Хотите говорить о «вкладе» Сталина в марксизм, — так и говорите: сталинизм. А «марксизм-ленинизм» оставьте в покое.

    Второе, в перечисленных отступлениях очень много отступлений от марксизма-ленинизма автора, которые негоже приписывать другим. За свои слова отвечайте сами.

    Перехожу к перечисленным отступлениям.

    Во-первых, для «марксизма-ленинизма» характерна ограниченность мышления его последователей национальными рамками, поскольку они, на словах признавая необходимость пролетарского интернационализма и мировой революции, на деле допускают осуществление социалистической революции и переход к новой коммунистической формации в отдельно взятой стране или регионе без мировой коммунистической революции.

    Ограниченность мышления обнаруживается в тех случаях, когда не учитывают историческую реальность, а остаются в плену теоретических установок, которые были разработаны без учёта новых реалий.

    Неравномерность развития капитализма в разных странах, которая приводит к антагонизму в отношениях между этими странами — это новая реальность, которую отметил В.И.Ленин, которой не было во время жизни Маркса и, благодаря которой стала возможна Великая Октябрьская революция. Если этой реальности не было во время жизни Маркса и, следовательно, если Маркс не отметил её в своих работах, — значит ли это, что данную реальность ни в коем случае нельзя учитывать только по той причине, что об этом ничего не сказал К.Маркс?

    Конечно, нет. Учёт данной реальности не есть отступление от марксизма, как это пытается представить В.И.Дьяченко. Наоборот, те, кто настаивает на необходимости не учитывать новую реальность, обнаруживают ограниченность мышления.

    Далее. Можно или нельзя построить социализм в отдельной взятой стране, на отдельно взятом предприятии?

    Ответить на этот вопрос научно можно только поняв, что такое социализм, как производственное отношение, поняв экономическое содержание социализма, его экономическую клеточку.

    Как бы автору не казалось, что он владеет данными вопросами и знает на них ответ, — в действительности это не так. Если бы он владел знаниями об экономическом содержании социализма, он бы никогда не настаивал на том, что социализм невозможно построить в отдельно взятой стране, поскольку знание экономического содержания социализма показывает путь построения новых отношений в любом коллективе, вне зависимости от того, что творится за пределами данного коллектива. Ведь социалистические отношения — это отношения между людьми. Люди сами выстраивают такие отношения, которые они считают для себя необходимыми. Отношения можно построить между любыми двумя людьми. Это минимальное количество людей, которое допускает строительство между ними некоторых отношений. Если человек один — тогда точно невозможно построить социалистические производственные отношения. Эти отношения в данном случае выстраиваются стихийно, поскольку человек-Робинзон в производственном процессе сам к себе не антагоничен, следовательно, его производственное отношение к самому себе неантагонично, и поэтому социалистично.

    А в сферу отношений между двумя людьми очень трудно вмешаться внешней силе, если эти два человека сознательно строят между собой определённые отношения. Аналогично возможно построить социалистические отношения в любом коллективе. И в первую очередь, это относится к коммунистической партии.

    Отрицая возможность построения социализма в отдельно взятой стране, В.И.Дьяченко отрицает возможность построения социалистических отношений внутри коммунистической партии. А это значит он отрицает возможность построение социализма принципиально, поскольку, если коммунистическая партия не сможет построить социалистические отношения между коммунистами своей партии, то это означает только то, что она не знает, как строить социалистические отношения, следовательно, придя к власти, она не сможет строить социалистические отношения, — что бы она по этому поводу не заявляла.

    Но если в партии невозможно построить социалистические отношения, то отношения между коммунистами в партии будут оставаться буржуазными. А такие отношения очень быстро превращают любую коммунистическую партию в буржуазную. Следовательно, отрицание возможности построения социализма в отдельно взятой стране равнозначно отрицанию возможности существования коммунистической партии в условиях буржуазного бытия. Тогда уже надо договаривать до конца: все усилия Маркса по построению коммунистического движения являются надувательством трудящихся, поскольку коммунистические партии принципиально невозможно организовать по-коммунистически. Это закономерное следствие утверждения о том, что социализм невозможно построить в отдельно взятой стране.

    Во-вторых, «марксизм-ленинизм» не считает необходимым для перехода к коммунистической формации достижения мировыми производительными силами определённого уровня развития, открывающего простор для их дальнейшего поступательного движения и исключающего распространение бедности.

    Это — спекуляция, причина которой в отсутствии знаний о том, что такое социализм и как его строить. Почему спекуляция? Потому что уровень развития производительных сил при капитализме уже в 19 веке был вполне достаточным, чтобы обеспечить небедное существование трудящихся и строить социалистические отношения. И если об этом вспоминают в 20-м и в 21-м веках, то только по той причине, чтобы уйти от ответственности строить социализм сегодня и здесь.

    Приведу пример. Представим себе, что в какой-либо стране построили социализм. Т. е. познали законы социалистических отношений и научились их строить. Это означает, что рабочие в процессе производства не вступают между собой в антагонистические отношения конкуренции и поэтому не дают руководителям ни единого шанса назначать себе зарплаты (я пользуюсь буржуазными терминами в виду отсутствия устоявшихся социалистических), в которых заключён труд их подчинённых. Таким образом эксплуатация становится невозможной. И вот эта социалистическая страна подвергается внешнему природному воздействию, которое уничтожает часть производительных сил. Продовольствия на всех не хватает, жилья на всех не хватает. Что необходимо делать рабочим? Максимальными темпами возрождать экономику, — с этим никто не будет спорить. Какая общественная организация даёт максимальные темпы развития? Социалистическая (коммунистическая). Рабочие знают, как вступать в социалистические отношения, рабочие знают, что социалистические отношения дают максимальные темпы развития производительных сил. И теперь вопрос: в какие отношения будут вступать рабочие в этих условиях? В буржуазные или в социалистические? Ответ: в социалистические. Почему?

    Во-первых, потому, что ни один рабочий не позволит эксплуатировать себя в условиях, когда он знает, как это сделать. И низких уровень развития производительных сил не сможет отнять у него эти знания и запретить ему действовать так, чтобы его не эксплуатировали.

    Во-вторых, любой работник, переходя от отношений общественной собственности к отношениям частной собственности, становится беднее, поскольку он лишается права собственности на всё общественное богатство и соответственно ограничивает себя в своём развитии. Поэтому абсолютно все работники без исключения в условиях господства отношений общественной собственности (господства знаний, которые дают возможность рабочим вступать в совокупность производственных отношений, которые воспроизводят отношения общественной собственности) не заинтересованы переходить от отношений общественной собственности к отношениям частной собственности.

    В-третьих. Ограниченность жизненных средств будет ещё острее, если выходить из форс-мажорной ситуации с помощью буржуазных отношений, поскольку буржуазные отношения неизбежно ведут к эксплуатации, следовательно, рабочий при буржуазных отношениях будет менее обеспеченным в условиях ограниченных средств существования, чем при социалистических отношениях. Ни один рабочий, который знает, как строить социалистические отношения не будет заинтересован в переходе на буржуазные отношения с целью ликвидации последствий бедствия.

    Таким образом, ограниченное количество жизненных средств не является абсолютной причиной, которая препятствует рабочим строить социалистические отношения. Поэтому в первобытном коммунизме и были отношения общественной собственности, потому что в условиях отношений частной собственности при столь сильно ограниченных производительных силах люди бы не выжили. Отношения общественной собственности для любого общества являются оптимальными с точки зрения развития производительных сил. Препятствие, которое возникает при их построении одно — отсутствие знаний. Для первобытного коммунизма эти знания не обязательны, поскольку отношения общественной собственности обеспечиваются родовым инстинктом точно так же, как они обеспечиваются в любой нормальной (которая сумела оградить себя от проникновения в неё товарных отношений) семье в любое время. Когда же количество людей возрастает в такой степени, что родовые связи перестают играть определяющую роль в производственных отношениях — отношения общественной собственности прекращаются. Теперь они возникнут только тогда, когда люди научатся их строить не на основе родового инстинкта, а на основе знаний.

    В-третьих, он отрицает необходимость для перехода в новую формацию исчерпания предыдущей формацией возможности для её расширения.

    Опять попытка свалить строительство социализма на будущие поколения.

    Кто выступает судьёй в решении вопроса об исчерпании капитализмом возможности для его расширения? Если это буржуин — то он даст один ответ. Если это рабочий — он даст другой ответ. И вообще, что за размытый термин «возможности для её расширения»?

    У Маркса определение более строгое, которое даёт научный ответ на данный вопрос:

    «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества».

    Во-первых, что значит «погибнет»? Это значит большинство людей отвергают существующие порядки и устанавливают новые. Т. е. данный закон нельзя отрывать от интересов людей труда. Интересы людей труда всегда решают: достаточно ли существующая система даёт простора для их развития. Так вот, уже в 19 веке английские, французские, немецкие рабочие решили, что капитализм ограничивает их развитие и стали восставать против буржуазных порядков. В начале 20-го века к такому же решению пришли рабочие России.

    Вместо ясного и понятного языка Маркса о развитии производительных сил, автор использует туманное «возможности её расширения», в котором обнаружить интересы людей труда гораздо трудней. Зачем это делается? Затем, что в этом выражении можно спрятать свою некомпетентность в вопросах строительства социалистических отношений. Видите ли, капитализм ещё может расширяться (попробуй докажи, что нет), поэтому пока нам рановато строить социалистические отношения.

    В-четвёртых, он допускает возможность непосредственно коммунистического развития не только в отдельной, но ещё и отсталой стране. Поэтому ленинско-сталинское учение и предусматривает третий дополнительный, по сравнению с марксистской теорией, переходный этап.

    А это — синтез предыдущих слабостей автора. В отсталой стране социализм более необходимо внедрять, чем в развитой, поскольку отсталая страна требует более быстрого развития, а более быстрое развитие ей может дать только социализм.

    Автор занят не вопросом поиска путей построения социализма, а вопросом поиска путей отказа от строительства социализма, выдумыванием причин, почему он не строит социализм. Эти все причины, которые автор пытается сформулировать, были актуальны в начале 19 века. Все они исчерпали свой потенциал на западе к середине 19 века, в России к его концу. И вытаскивать на свет этот прогнивший товар может только тот, кто ищет способ оправдать политику отказа от строительства социализма сегодня и здесь.

    В-пятых, он отрицает марксистское положение о том, что пролетариат, как движущая сила мировой коммунистической революции, может существовать только во всемирно-историческом смысле, также как и его деяние – коммунизм.

    А это из какого пальца высосано?

    Вот это — перл !!! Мало им тех причин, которые они себе напридумывали в предыдущих пунктах, чтобы избавить себя от необходимости строить социализм. Так они ещё замахнулись на мировой пролетариат. Нужно пролетариату существовать во всемирно-историческом СМЫСЛЕ. Это что за существование такое: «в смысле»? Что рабочий из этого «смысла» должен для себя уразуметь? Ожидать, пока пролетариат другой страны созреет для революции и не думать о том, чтобы делать революцию на своём предприятии? Должен терпеть издевательства системы над собой?

    Автор всё дальше и глубже от себя загоняет проблему строительства социализма, чтобы не обнаружить своё полное незнание вопрос о том, что такое социализм и как его строить.

    В-шестых, «марксисты-ленинцы» считают, что социальную революцию можно организовать.

    Конечно, а как же иначе? Ведь освобождение от эксплуатации возможно только при сознательном строительстве производственных отношений, которые соответствуют достигнутому уровню производительных сил. Если сознательное строительство социалистических производственных отношений не организовать, сами они стихийно никогда не построятся. Таким образом, в любых условиях на предприятиях возможно организовывать социалистические производственные отношения, если, конечно, знать, как это делать. Этой организации будет рад любой буржуин, поскольку социалистически организованное предприятие даёт высшую производительность труда и, следовательно, разорит всех его конкурентов, а заодно превратит капиталиста — хозяина предприятия, в коммуниста, поскольку бытие определяет сознание.

    В-седьмых, они идеалистически преувеличивают роль сознания по отношению к бытию. Они допускают возможность «перепрыгивания» через необходимые исторические этапы к первой фазе коммунизма в странах с отсталым экономическим базисом только за счёт «передовой» политической надстройки.

    Без комментариев, поскольку это очередное пережёвывание той же жвачки о перекладывании ответственности за строительство социализма на плечи будущих поколений.

    В-восьмых, они часто представляют социализм не как переходный период к полному коммунизму, а как самостоятельную экономическую общественную формацию с огосударствленными средствами производства, развитым общественным разделением труда, товарно-денежным обменом и советской государственностью, по существу, буржуазного типа. При этом, вступая в противоречие с самими собой, они продолжают объявлять социализм первой фазой коммунизма.

    Данный пункт есть следствие недиалектического решения задачи как теми, так и другими. В связи с этим основания для упрёков в антимарксизме есть и у тех, и у других.

    Ведь совершенно ясно, что на другой день после революции товарно-денежные отношения будут точно такими же, как перед революцией. И поскольку данный период уже есть переходный период от капитализма к социализму, и поскольку в данном периоде действуют товарные и государственные отношения, то… как быть? Что же теперь делать? Объявлять данный строй антимарксистким? Или руководителей революции объявлять антимарксистами?

    Превращение капитализма в коммунизм требует соответствующего переходного периода. С этим соглашаются все. Но если это так, то в этом переходном периоде в обязательном порядке будут действовать и товарные отношения, которые выстраивают для своего функционирования государственные отношения, и нетоварные социалистические отношения, которые приходят на смену товарным отношениям. Ожидать, что во всей стране в одно мгновение будут преодолены товарные отношения, а вместо государственного управления будет организовано негосударственное управление общественными делами, — значит заниматься фантазёрством и обеспечить себе участь старухи у разбитого корыта.

    Таким образом при социализме неизбежны оба типа экономики — и товарная, и социалистическая. А когда товарная экономика окончательно исчезнет, тогда можно говорить о построении социализма. Этот социализм вполне справедливо можно называть коммунизмом. Однако есть одно «но». Построить социалистические отношения, допустим, во всей России, можно в течение 20-25 лет — если их, действительно, строить, а не заменять действительное строительство пустой говорильней о якобы мол строительстве социализма, как это было в СССР. Но в течение этого срока создать преимущественно автоматизированное производство, освободить людей от рутинного труда, преодолеть разделение труда между городом и деревней вряд ли удастся. И если мы называем коммунизмом такой уровень развития производительных сил, когда рутинный труд отсутствует, стёрта грань между городом и деревней, тогда надо признать, что действительно существует третий период — развитие социализма на своей собственной основе вплоть до того момента, когда указанные признаки коммунизма станут реальностью.

    И ничего в этом антимарксистского нет. Данный взгляд на развитие общества никоим образом не ущемляет права трудящихся, не отодвигает решение задачи освобождения от эксплуатации, не выражает интересы буржуазии и не противоречит действительному ходу развития общества.

    В-девятых, диктатура пролетариата представляется им как ничем не ограниченное насилие по отношению к своим оппонентам, а не как государственная политика диктата коренных классовых интересов пролетариата, направленная, прежде всего, на деспотическое вмешательство в отношения собственности с целью упразднения отношений частного присвоения при переходе к полному коммунизму.

    Здесь всё свалено в кучу без понимания того, что происходит в реальной экономике.

    «Деспотически вмешаться в отношения собственности с целью упразднения отношений частного присвоения»,

    как это представляет себе автор, невозможно принципиально, если речь идёт о построении новых коммунистических отношений. Если же речь идёт о смене одного частного собственника на другого — тогда да, деспотизм в этом вопросе сопровождал, как зарождение капитализма, так и всю историю его существования. Бесконечные военные конфликты, бесконечные бандитские разборки и т. д. есть деспотическое вмешательство в отношения собственности с целью смены одного частного собственника на другого, — но всё это в рамках отношений частной собственности. Коммунистические отношения насилием построить невозможно, хотя их строительство ВСЕГДА начинается в рамках отношений частной собственности.

    Отношения общественной собственности строятся путём изменения производственных отношений в соответствии с достигнутым уровнем развития производительных сил. Это строительство сознательное. Диктатура пролетариата призвана силой охранять этот процесс строительства, если кому-то вздумается помешать этому строительству. Но с другой стороны, строятся такие производственные отношения, которые обеспечивают экономическую диктатуру пролетариата — диктатуру пролетариата в экономических (производственных) отношениях. Завершение строительства социалистических производственных отношений обеспечивает окончательную экономическую диктатуру пролетариата. Но вместе с этим исчезает и пролетариат, равно как и все другие классы.

    В-десятых, «марксизм-ленинизм» уничтожением отношений частной собственности, частного характера присвоения при переходе к полному коммунизму считает лишь передачу средств производства в собственность государства и преодоление подчинения людей законам товарного обмена.

    Марксизм-ленинизм никогда так не считал — ни Маркс, ни Ленин. А пристёгивать к марксизму-ленинизму Сталина нелогично. Поскольку «теория» Сталина в экономике и политике, т. е. именно сталинизм, противоречит марксизму-ленинизму. Поэтому марксизм-ленинизм — это одно, а сталинизм — это совсем другое.

    В-одиннадцатых, в первой фазе коммунизма (по Ленину при социализме) сталинская интерпретация марксизма не только допускает существование подчинения людей разделению труда на труд городской и деревенский, умственный и физический, творческий и рутинный, управленческий и исполнительский, но их развитие. Более того, сталинцы вообще отрицают возможность преодоления общественного разделения труда и соответственно ограничение человека сферой определённой профессии.

    Тут Ленин и Сталин разведены, поэтому вопросов не возникает.

    В-двенадцатых, сталинская интерпретация марксизма отрицает необходимость создания системы производственно-потребительских коммун на основе общего имущества (за исключением, конечно, предметов индивидуального потребления) для упразднения частного характера присвоения и перехода к коммунистическим отношениям.

    И правильно делает, поскольку все отношения развиваются не на основе отношений собственности, а на основе совокупности производственных отношений. Какова эта совокупность, — таковы и отношения собственности. А Вы, ничего не предпринимая в сфере совокупности производственных отношений, значит не установив отношения общественной собственности, пытаетесь на основе того, что нет (отношений общественной собственности), строить производственно-потребительские коммуны. Подобное строительство с неизбежностью ведёт к отношениям частной собственности. Опыт СССР тому подтверждение.

    В-тринадцатых, на переходе к полному коммунизму она отрицает необходимость слияния городского и сельского труда, развития малых и средних высокотехнологических поселений-коммун, приближённых к источникам сырья, вместо крупных городских агломераций.

    Об этом можно спорить сколько долго столько же и безрезультатно. Сначала постройте социалистические отношения. А они уже сами укажут кто и чем должен заниматься, чтобы развитие производительных сил и самого общества шло максимально возможными темпами.

    Четырнадцатое отступление от принципиальных положений марксизма заключается в отрицании необходимости включения в действие уже в первой фазе коммунизма закона перемены общественного труда.

    Без комментариев.

    Пятнадцатым отступлением является не только допущение в первой фазе коммунизма товарного производства и обмена, но и их развитие.

    Это отступление сталинизма, но не «марксизма-ленинизма», является основным, главным, первым, а не пятнадцатым отступлением, обозначив которое все остальные отступления можно было бы не отмечать, поскольку они являются следствием этого отступления.

    Шестнадцатое отступление от марксизма заключается в создании советской, по существу, буржуазной государственности, вместо государственности коммунального типа.

    При социализме не должно быть никакого государства, ни коммунального, ни советского, ни буржуазного, а только полугосударство, как его назвал Ленин, диктатуры пролетариата, задача которого уничтожить всякое государство, в том числе и государство диктатуры пролетариата, т. е. государственные отношения.

    Семнадцатым отступлением является укрепление государственности и бюрократии в переходный к полному коммунизму период вместо её отмирания.

    Это отступление является следствием отступления, допускающего укрепления товарно-денежных отношений при социализме.

    Восемнадцатое отступление заключается в теоретическом допущении существования государственности даже при полном коммунизме.

    Это отступление так же является следствием отступления, допускающего укрепления товарно-денежных отношений при социализме.

    Ответить
    • В. Хало утверждает:

      В ходе революции поменять отношения собственности невозможно принципиально, если, конечно, под сменой отношений собственности понимать не смену одного частного собственника на другого в рамках отношений частной собственности, а смену отношений частной собственности на отношения общественной собственности.

      Видимо Хало путает социальную революцию, в процессе которой происходит смена отношений собственности, с революцией политической, в ходе которой происходит смена власти.

      Ответить
      • Социальная революция, в процессе которой, якобы мол, происходит смена отношений собственности, невозможна принципиально.

        Отношения собственности изменяются не в процессе революции, а в процессе изменения производственных отношений во время производительного труда, поскольку отношения собственности есть юридическое выражение совокупности производственных отношений (К,Маркс)

        Сначала надо теоретически узнать, каким образом, через какое производственное поведение трудящихся можно изменять совокупность производственных отношений, чтобы они воспроизводили отношения общественной собственности. После этого реализовать эти знания на практике, изменив всю совокупность производственных отношений.

        И только после этого отношения собственности изменятся с частных на общественные.

        Так что не Хало перепутал социальную революцию, которая, якобы мол, изменяет отношения собственности, а Валентин ничего не понял у Маркса относительно того, что представляют собой отношения собственности, и как их строить.

        Поэтому ему остаётся только фантазировать на тему о том, как устанавливаются отношения общественной собственности, сваливая с больной головы, которая ничего не поняла в марксизме, на здоровую, которая не устаёт разъяснять Валентину тезис Маркса о том, что отношения собственности представляют собой всего лишь только юридическое выражение совокупности производственных отношений (т.13, с.7).

        Ответить
    • Хало пишет:

      Первое. Автор к «марксизму-ленинизму» пристёгивает взгляды И.В. Сталина, — якобы мол, Сталин изобрёл термин «марксизм-ленинизм», в который вложил своё понимание марксизма и путей строительства социализма.

      Давайте читать то, что написано, и не выдумывать лишнего, чтобы не запутать читателя. «Марксизм-ленинизм» — это Маркс и Ленин. Всё. Ленин никогда не изменял марксизму. Поэтому вкладывать в «марксизм-ленинизм» взгляды, отрицающие марксизм, — это значит идти против истины, доказывая, что Ленин извращал марксизм.

      Хотите говорить о «вкладе» Сталина в марксизм, — так и говорите: сталинизм. А «марксизм-ленинизм» оставьте в покое.

      Термин «марксизм-ленинизм» изобретен Сталиным в 1925 году. Марксисты-ленинцы — это те же сталинисты, так как они повторяют вслед за Лениным и Сталиным, что социализм и коммунизм возможен в отдельной стране. Вывод о возможности построения социализма в отдельной стране принадлежит Ленину, а коммунизма — Сталину.

      Свой вывод Ленин попытался доказать на практике, придя к власти во главе партии большевиков в отсталой России — это факт, который невозможно отрицать. Это не предательство марксизма, как изволит выражаться критик, а самое настоящее извращение марксизма. Также невозможно отрицать, что Ленин извращал марксизм, внедряя политику военного коммунизма, приведшую к голоду в России в 1921 году, а затем осуществляя возврат к капитализму через НЭП. Сталин продолжил линию извращения марксизма под давлением объективных обстоятельств строительства коммунизма в отсталой стране.

      Критику не плохо было бы прочесть не только предисловие, но и другие разделы, в которых обосновывается критикуемое им положение.

      Ответить
    • Далее Хало утверждает:

      Ограниченность мышления обнаруживается в тех случаях, когда не учитывают историческую реальность, а остаются в плену теоретических установок, которые были разработаны без учёта новых реалий.

      Неравномерность развития капитализма в разных странах, которая приводит к антагонизму в отношениях между этими странами — это новая реальность, которую отметил В.И.Ленин, которой не было во время жизни Маркса и, благодаря которой стала возможна Великая Октябрьская революция. Если этой реальности не было во время жизни Маркса и, следовательно, если Маркс не отметил её в своих работах, — значит ли это, что данную реальность ни в коем случае нельзя учитывать только по той причине, что об этом ничего не сказал К.Маркс?

      Критик явно обнаруживает свое незнание произведений классиков.

      В «Принципах коммунизма» Энгельс на 19-й вопрос: «Может ли эта революция произойти в одной какой-нибудь стране?» отвечает:

      Нет. Крупная промышленность уже тем, что она создала мировой рынок, так связала между собой все народы земного шара, в особенности цивилизованные народы, что каждый из них зависит от того, что происходит у другого. Затем крупная промышленность так уравняла общественное развитие во всех цивилизованных странах, что всюду буржуазия и пролетариат стали двумя решающими классами общества и борьба между ними — главной борьбой нашего времени. Поэтому коммунистическая революция будет не только национальной, но произойдет одновременно во всех цивилизованных странах, т. е., по крайней мере, в Англии, Америке, Франции и Германии. В каждой из этих стран она будет развиваться быстрее или медленнее, в зависимости от того, в какой из этих стран более развита промышленность, больше накоплено богатств и имеется более значительное количество производительных сил. Поэтому она осуществится медленнее и труднее всего в Германии, быстрее и легче всего в Англии. Она окажет также значительное влияние на остальные страны мира и совершенно изменит и чрезвычайно ускорит их прежний ход развития. Она есть всемирная революция и будет поэтому иметь всемирную арену.

      Как видим, для Маркса и Энгельса не было секретом неравномерное развитие господствующих капиталистических стран.

      Дальнейшие нелепые суждения критика о возможности социалистических и коммунистических экономических отношений даже между двумя людьми или внутри партии говорят об его полном непонимании марксистской теории.

      Ответить
    • Хало пишет:

      При социализме не должно быть никакого государства, ни коммунального, ни советского, ни буржуазного, а только полугосударство, как его назвал Ленин, диктатуры пролетариата, задача которого уничтожить всякое государство, в том числе и государство диктатуры пролетариата, т. е. государственные отношения.

      Опять Хало обнаруживает свое незнание произведений классиков. В «Гражданской войне во Франции» Маркс на примере Парижской коммуны анализирует признаки пролетарского государства-коммуны, пролетарского государства переходного периода. Энгельс предлагал называть его коммуной (общиной). В «Государстве и революции» Ленин назвал его полу-государством. О формировании такого государства Ленин говорил в известных «Апрельских тезисах». Но реализовать это положение марксизма ему не удалось в силу отсталости страны.

      Ответить
    • Всю критику Хало считаю неосновательной, противоречащей марксистской теории. Это критика не марксиста, а ленинца-сталинца.

      Ответить
      • verin пишет:

        «Это критика не марксиста, а ленинца-сталинца».

        Чем Вам Ленин не угодил?

        За что третируете Ленина: марксизм-ленинизм Вас не устраивает. Теперь к Сталину приторочили Ленина, между которыми бесконечная пропасть.

        Или Вы решили поиграть в слова, надеясь кого-то этим удивить?

        Оставьте Ленина в покое.

        Пусть Ленин отвечает за себя, но не за того Сталина, который принял на себя обязанности Ленина и тут же перевернул (или перечеркнул) всю ленинскую внутрипартийную и экономическую политику.

        Ответить
  3. Заявить, что критики неосновательная и противоречит марксистской теории — может школьник, ничего не понимающий ни в марксизме, ни в истории.

    А доказать справедливость заявленного — надо постараться. И в первую очередь сначала необходимо понять оппонента.

    Могу со сто процентной уверенностью сказать, что мои высказывания противоречат не марксизму, а Вашему пониманию марксизма. Марксизм и Ваше понимание марксизма — две существенно разные вещи.

    Вы уже продемонстрировали, как Вы понимаете отношения собственности — сплошь и рядом кондовый антимарксизм. С Вашей точки зрения, которая не имеет ничего общего с марксизмом, самый последовательный марксист станет «антимарксистом».

    Прежде чем раздавать «на пряники», постарайтесь понять фундаментальное определение Марксом отношений собственности.

    Далее Вам следовало бы изучить теорию отношений Зураева, которая даёт ясный ответ на вопрос, что такое антагонистические и неантагонистические отношения, а также, что такое отношения безразличия.

    На основании этой теории следует разобраться в экономической клеточке буржуазного и социалистического общества.

    А потом уже сравнивать мои высказывания с положениями Маркса.

    Вы ничем этим не владеете, — но уже записали себя в критики.

    Как говорил дедушка Крылов «избави Бог и нас от этаких судей».

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *