Марксистская теория экономических общественных формаций и её проблемы

ЛЕКЦИЯ 8

Дьяченко В. И.

Из предыдущих лекций нам уже известно, что в основе марксисткой теории коммунизма лежит материалистическое понимание истории и диалектического механизма экономического развития общества.

Напомню, что суть материалистического понимания истории согласно классикам состоит в том, что причин всех исторических изменений и переворотов нужно искать не в головах людей, а в экономических отношениях того или иного исторического периода.

А диалектический механизм экономического развития представляет собой смену одного способа производства другим более совершенным через диалектическое снятие эволюционно-революционным путём противоречий между развившимися в ту или иную эпоху производительными силами и отставшими от них производственными отношениями.

Исходя из материалистического понимания истории, Маркс периоды человеческой истории назвал экономическими общественными формациями.

Слово «формация» он применял в качестве рабочего термина по аналогии с тогдашней (начало второй половины XIX века) геологической периодизацией истории Земли – «первичная формация», «вторичная формация», «третичная формация».

Таким образом, под экономической общественной формацией в марксизме понимается определённый исторический период развития человеческого общества, который характеризуется определённым способом производства жизни в этот период.

Всю человеческую историю Маркс представил как прогрессивную смену формаций, снятие старой формации новой, более совершенной. Первичную формацию сняла формация вторичная, а вторичную формацию должна снять формация третичная. В этом находит выражение научный диалектико-материалистический подход Маркса, закон отрицание отрицания, триада Гегеля.

По Марксу, в основе каждой формации лежит соответствующий способ производства как диалектически раздвоенное единство производительных сил и производственных отношений. Поэтому Маркс называл формации экономическими общественными.

Основа первичной формации в марксистской концепции представлена первобытно-общинным способом производства. Затем через азиатский способ производства произошёл переход к большой вторичной экономической общественной формации. Внутри вторичной формации последовательно сменяли друг друга античный (рабовладельческий), феодальный (крепостнический) и буржуазный (капиталистический) способы производства. На смену большой вторичной экономической общественной формации должна прийти третичная формация с коммунистическим способом производства.

В своих произведениях и письмах («Немецкая идеология», «Манифест коммунистической партии», «К критике политической экономим», «Капитал», Анти-Дюринг, «Происхождение семьи, частной собственности и государства», в ряде писем) Маркс и Энгельс научно, теоретически обосновали то, как происходила историческое снятие одних экономических отношений другими.

В «Немецкой идеологии» в разделе: «Выводы материалистического понимания истории: преемственность исторического процесса, превращение истории во всемирную историю, необходимость коммунистической революции» классики отмечали: «История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой – видоизменяет старые условия посредством совершенно изменённой деятельности». В этой работе они проанализировали различные отрезки человеческой истории с точки зрения характерных для них экономических отношений.

Маркс обосновал положения сформулированные Ш. Фурье в его работах самого начала ХIХ века о том, что история развития человечества делится на ступени: дикость, патриархат, варварство и цивилизацию, что каждый исторический фазис имеет не только свою восходящую, но и нисходящую линию.

В свою очередь современник Маркса и Энгельса американский историк и этнограф Льюис Генри Морган всю историю человечества делил на 3 эпохи: дикость, варварство и цивилизацию. Такую периодизацию использовал Энгельс в своём труде 1884 г. «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

Итак, согласно марксистской теории определённому историческому периоду, т. е. экономической общественной формации соответствует свой способ производства, как диалектическое единство производительных сил и производственных отношений.

Классики исходили из того, что общества, имеющие своим фундаментом одну и ту же систему экономических отношений, основанные на одном способе производства, относятся к одному типу. Общества, основанные на разных способах производства, относятся к разным типам общества. Эти типы общества получили название малых экономических общественных формаций Их столько, сколько существует основных способов производства.

И подобно тому, как основные способы производства представляют собой не только типы, но и стадии развития общественного производства, экономические общественные формации представляют собой такие типы общества, которые являются одновременно и стадиями всемирно-исторического развития.

В своих работах классики исследовали пять последовательно сменивших друг друга способов производства: первобытно-общинный, азиатский, рабовладельческий, феодальный и капиталистический. Они обосновали, что на смену капиталистическому способу производства идёт шестой способ производства – коммунистический.

В Предисловии «К критике политической экономии» 1859 г. Маркс формулирует весьма важный вывод, который коммунисты не должны забывать. Это вывод о предпосылках смены одной общественной формации другой. «Ни одна общественная формация не погибнет раньше, – указывает Маркс, – чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые, высшие производственные отношения никогда не появятся раньше, чем созреют материальные условия их существования в лоне самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия её решения уже существуют или, по крайней мере, находятся в процессе становления». Этот вывод он подтверждает в I томе «Капитала». В «Предисловии» к первому изданию 1867 г. он пишет: «Общество, если даже оно напало на след естественного закона своего развития, – а конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества, – не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сократить и смягчить муки родов».

В последнее время у этой теории появилось очень много противников. Наиболее обстоятельный научный анализ имеющихся точек зрения дан в работе Кадрина Н. Н. Проблемы периодизации исторических макропроцессов. История и Математика: Модели и теории. Кадрин отмечает, что в «годы перестройки возобладало мнение о том, что формационная теория должна быть заменена теорией цивилизаций. Впоследствии распространилось компромиссное мнение о необходимости „синтеза” между этими двумя подходами». В чём отличие цивилизационного подхода от марксистского подхода формационного? В основе цивилизационного подхода лежат не экономические отношения, как у Маркса, а культурные. Цивилизационщики утверждают, что истории человечества постоянно возникали различные культуры, например, культура Майя, восточные культуры и т. п. Они существовали порой параллельно, развивались и погибали. Затем возникали другие культуры. Линейной связи якобы между ними не было. В настоящее время в социальных науках и истории существуют не две, а уже четыре группы теорий, которые по-разному объясняют основные законы возникновения, дальнейшего изменения, а иногда гибели сложных человеческих систем. Кроме различных однолинейных теорий (марксизм, неоэволюционизм, теории модернизации и др.) и цивилизационного подхода, отмечает он, существуют многолинейные теории, согласно которым существует несколько возможных вариантов социальной эволюции.

Рассмотрению этой проблемы посвящена также статья историка Юрия Семёнова, которая называется: «Марксова теория общественно-экономических формаций и современность». Статья размещена в Интернете.

Семёнов констатирует факт, что В России до революции и за рубежом и раньше и сейчас материалистическое понимание истории подвергалось критике. В СССР такая критика началась где-то начиная с 1989 г. и приобрела обвальный характер после августа 1991 г. Собственно назвать всё это критикой можно лишь с большой натяжкой. Это было настоящее гонение. И расправляться с материалистическим пониманием истории (историческим материализмом) стали теми же самыми способами, какими его раньше защищали. Историкам в советские времена говорили: кто против материалистического понимания истории, тот – не советский человек. Аргументация «демократов» была не менее проста: в советские времена существовал ГУЛАГ, значит исторический материализм ложен от начала и до конца. Материалистическое понимание истории, как правило, не опровергали. Просто как о само собой разумеющемся говорили о его полнейшей научной несостоятельности. А те немногие, которые всё же пытались его опровергать, действовали по отлаженной схеме: приписав историческому материализму заведомый вздор, доказывали, что это – вздор, и торжествовали победу.

Развернувшееся после августа 1991 г. наступление на материалистическое понимание истории было встречено многими историками с сочувствием. Некоторые из них даже активно включились в борьбу. Одна из причин неприязни немалого числа специалистов к историческому материализму состояла в том, что он навязывалась им ранее в принудительном порядке. Это с неизбежностью порождало чувство протеста. Другая причина заключалась в том, что марксизм, став господствующей идеологией и средством оправдания существующих в нашей стране «социалистических» (в действительности же ничего общего с социализмом не имеющих) порядков, переродился: из стройной системы научных взглядов в набор штампованных фраз, используемых в качестве заклинаний и лозунгов. Настоящий марксизм был замещён видимостью марксизма – псевдомарксизмом. Это затронуло все части марксизма, не исключая и материалистического понимания истории. Произошло то, чего больше всего боялся Ф. Энгельс. «… Материалистический метод, – писал он, – превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты»

Он отмечает, что существование рабовладельческого, феодального и капиталистического способов производства по существу признаётся сейчас почти всеми учёными, в том числе и теми, кто не разделяет марксистскую точку зрения и термином «способ производства» не пользуется. Рабовладельческий, феодальный и капиталистический способы производства суть не только типы общественного производства, но и стадии его развития. Ведь несомненно, что зачатки капитализма появляются лишь в ХV-ХVI вв., что ему предшествовал феодализм, который оформился, самое раннее, лишь в VI-IХ вв., и что расцвет античного общества был связан с широким использованием рабов в производстве. Бесспорно и существование преемственной связи между античной, феодальной и капиталистической экономическими системами.

Далее автор рассматривает несостоятельность понимания смены общественно-экономических формаций, как их смены в отдельных странах, т. е. внутри отдельных социально-исторических организмов. Он пишет: «В теории общественно-экономических формаций К. Маркса каждая формация выступает как человеческое общество вообще определённого типа и тем самым как чистый, идеальный исторический тип. В этой теории фигурируют первобытное общество вообще, азиатское общество вообще, чистое античное общество и т. п. Соответственно смена общественных формаций предстаёт в ней как превращение общества одного типа в чистом виде в общество другого, более высокого типа тоже в чистом виде. Например, чистое античное общество вообще переросло в чистое феодальное общество вообще, чистое феодальное общество – в чистое капиталистическое общество и т. п. Но в исторической реальности человеческое общество никогда не было одним единым социально-историческим чистым организмом. Оно всегда представляло собой огромное множество общественных организмов. И конкретные общественно-экономическое формации тоже никогда в исторической реальности не существовали как чистые. Каждая формация всегда существовала лишь как то фундаментальное общее, которое было присуще всем историческим обществам одного типа. В самом по себе таком расхождении между теорий и реальностью нет ничего предосудительного. Оно всегда имеет место в любой науке. Ведь каждая из них берёт сущность явлений в чистом виде. Но в такой форме сущность никогда не существует в реальности, ведь каждая из них рассматривает необходимость, закономерность, закон в чистом виде, но чистых законов в мире не существует.

… Трактовка смены формаций как последовательного изменения типа существовавших отдельных обществ в известной степени находилась в соответствии с фактами истории Западной Европы в новое время. Смена феодализма капитализмом происходила здесь, как правило, в форме качественного преобразования существовавших способов производства в отдельных странах. … Набросанная К. Марксом в предисловии к „К критике политической экономии” схема смены формаций в известной мере согласуется с тем, что нам известно о переходе от первобытного общества к первому классовому – азиатскому. Но она совершенно не работает, когда мы пытаемся понять, как возникла вторая классовая формация – античная. Дело обстояло вовсе не так, что в недрах азиатского общества вызрели новые производительные силы, которым стало тесно в рамках старых производственных отношений, и что как следствие произошла социальная революция, в результате которой азиатское общество превратилось в античное. Ничего даже отдалённо похожего не произошло. Никаких новых производительных сил в недрах азиатского общества не возникло. Ни одно азиатское общество взятое само по себе не трансформировалось в античное. Античные общества появились на территории, где обществ азиатского типа либо совсем никогда не было, либо где они давно уже исчезли, и возникли эти новые классовые общества из предшествовавших им доклассовых обществ.

Одним из первых, если не первым из марксистов, попытавшихся найти выход из положения был Г. В. Плеханов. Он пришёл к выводу, что азиатское и античное общества представляют собой не две последовательные фазы развития, а два параллельно существующие типа общества. Оба эти варианта в одинаковой степени выросли из первобытного общества, а своим различием они обязаны особенностям географической среды».

Семёнов справедливо заключает, что «смена общественно-экономических формаций мыслилась как происходящая исключительно лишь внутри отдельных стран. Соответственно, общественно-экономические формации выступали, прежде всего, как стадии развития не человеческого общества в целом, а отдельных стран. Основание считать их стадиями всемирно-исторического развития давало только то, что их „проходили” все или, по крайней мере, большинство стран. Конечно, исследователи, сознательно или бессознательно придерживавшиеся такого понимания истории, не могли не видеть, что были факты, которые никак не укладывались в их представления. Но они обращали внимание в основном лишь на те из этих фактов, которые можно было истолковать как „пропуск” тем или иным „народом” той или иной общественно-экономической формации, и объясняли их как всегда возможное и даже неизбежное отклонение от нормы, вызванное стечением тех или иных конкретных исторических обстоятельств.

… Советские философы и историки в большинстве своём пошли по пути отрицания формационного различия между древневосточными и античными обществами. Как утверждали они и древневосточные, и античные общества в одинаковой степени были рабовладельческими. Различия между ними заключались лишь в том, что одни возникли раньше, а другие – позже. В возникших несколько позднее античных обществах рабовладение выступало в более развитых формах, чем в обществах Древнего Востока. Вот собственно и всё. А те наши историки, которые не хотели мириться с положением о принадлежности древневосточных и античных обществ к одной формации, с неизбежностью, сами того чаще всего даже не осознавая, снова и снова воскрешали идею Г. В. Плеханова. Как утверждали они, от первобытного общества идут две параллельные и самостоятельные линии развития, одна из которых ведёт к азиатскому обществу, а другая – к античному.

Не намного лучше обстояло дело и с применением марксовой схемы смены формаций к переходу от античного общества к феодальному. Последние века существования античного общества характеризуются не подъёмом производительных сил, а, наоборот, их непрерывным упадком. Это полностью признавал Ф. Энгельс. „Всеобщее обнищание, упадок торговли, ремесла и искусства, сокращение населения, запустение городов, возврат земледелия к более низкому уровню – таков, – писал он, – был конечный результат римского мирового владычества”. Как неоднократно подчёркивал он, античное общество зашло в „безвыходной тупик”. Открыли путь из этого тупика лишь германцы, которые сокрушив Западную Римскую империю, ввели новый способ производства – феодальный. А смогли они это сделать потому, что были варварами. Но написав всё это, Ф. Энгельс никак не согласовал сказанное с теорией общественно-экономических формаций».

Попытку сделать это предприняли некоторые наши историки, которые пытались по своему осмыслить исторический процесс. Они исходили из того, что общество германцев бесспорно было варварским, т. е. доклассовым, и что именно из него вырос феодализм. Отсюда ими был сделан вывод, что от первобытного общества идут не две, а три равноправные линии развития, одна из которых ведёт к азиатскому обществу, другая – к античному, а третья – к феодальному. С тем, чтобы как-то согласовать этот взгляд с марксизмом, было выдвинуто положение, что азиатское, античное и феодальное общества являются не самостоятельными формациями и уж, во всяком случае, не последовательно сменяющимися стадиями всемирно-исторического развития, а равноправными модификациям одной и той же формации – вторичной. Идея одной единой докапиталистической классовой формации получила широкое распространение в нашей литературе.

Идея одной докапиталистической классовой формации обычно в явном или неявном виде сочеталась с идеей многолинейности развития. Но эти идеи могли существовать и по отдельности. Так как все попытки обнаружить в развитии стран Востока в период от VIII в. н. э. до середины XIX в. н. э. античную, феодальную и капиталистическую стадии кончились крахом, то целым рядом учёных был сделан вывод, что в случае со сменой рабовладения феодализмом, а последнего капитализмом мы имеем дело не с общей закономерностью, а лишь с западноевропейской линией эволюции и что развитие человечества не однолинейно, а многолинейно. Конечно, в то время все исследователи, придерживавшиеся подобных взглядов, стремились (кто искренне, а кто и не очень) доказать, что признание многолинейности развития вполне согласуется с марксизмом.

В действительности же, конечно, это было, независимо от желания и воли сторонников таких воззрений, отходом от взгляда на историю человечества как на единый процесс, который составляет сущность теории общественно-экономических формаций. Признание многолинейности исторического развития, к которому пришли некоторые отечественные историки ещё во времена формально безраздельного господства марксизма, последовательно проведённое, неизбежно ведёт к отрицанию единства мировой истории.

С поступательным развитием человеческого общества в целом у сторонников классической интерпретации смены формаций тоже возникали серьёзные проблемы. Ведь было совершенно очевидно, что смена этапов поступательного развития в разных обществах происходила далеко не синхронно. Скажем, к началу XIX в., одни общества всё ещё были первобытными, другие – доклассовыми, третьи – «азиатскими», четвёртые – феодальными, пятые – уже капиталистическими. Спрашивается, на каком же этапе исторического развития находилось в это время человеческое общество в целом? А в более общей постановке это был вопрос о признаках, по которым можно было судить о том, какой стадии прогресса достигло человеческое общество в целом в тот или иной отрезок времени. И на этот вопрос сторонники классической версии никакого ответа не давали. Они вообще его полностью обходили. Одни из них его вообще не замечали, а другие – старались не замечать.

«Если подвести некоторые итоги, – отмечает Семёнов, – то можно сказать, что существенный недостаток классического варианта теории общественно-экономических формаций заключается в том, что он концентрирует внимание только на связях „вертикальных”, связях во времени, да и то понимаемых крайне односторонне, лишь как связи между различными стадиями развития внутри одних и тех же социально-исторических организмов. Что же касается связей „горизонтальных”, то в теории общественно-экономических формаций им не придавалось значения. Такой подход делал невозможным понимание поступательного развития человеческого общества как единого целого, смены стадий этого развития в масштабе всего человечества, т. е. подлинное понимание единства мировой истории, закрывал дорогу к подлинному историческому унитаризму».

Иной точки зрения придерживались так называемые исторические плюралисты, которые считали, что общество развивалось многолинейно. К ним относятся «цивилизационщики», которые речь ведут о развитии не всего человеческого общества, а об отдельных цивилизациях. «Не составляет труда понять, что согласно такой точке зрения не существует ни человеческого общества в целом, ни всемирной истории как единого процесса. Соответственно, не может быть и речи о стадиях развития человеческого общества в целом и тем самым об эпохах мировой истории.

… Труды исторических плюралистов не только привлекли внимание к связям между одновременно существующими отдельными обществами и их системами, но заставили по-новому взглянуть и на „вертикальные” связи в истории. Стало ясным, что их ни в коем случае нельзя свести к отношениям между стадиями развития внутри тех или иных отдельных обществ.

… К настоящему времени плюрально-циклический подход к истории … исчерпал все свои возможности и отошёл в прошлое. Попытки его реанимировать, которые сейчас предпринимаются в нашей науке, ни к чему, кроме конфуза привести не могут. Об этом наглядно свидетельствуют статьи и выступления наших „цивилизационщиков”. По существу, все они представляют собой переливание из пустого в порожнее.

Но и версия линейно-стадиального понимания истории находится в противоречии с исторической реальностью. И это противоречие не было преодолено и в самых последних унитарно-стадиальных концепциях (неоэволюционизм в этнологии и социологии, концепции модернизации и индустриального и постиндустриального общества)».

Такова точка зрения Юрия Семёнова на проблемы марксистской теории смены общественно-экономических формаций.

Теоретическая проблема соотношения цивилизационного и модернистского подходов с формационной теорией Маркса рассмотрена также в книге Вячеслава Волкова. (См. Россия: interregnum. Исторический опыт модернизации России (вторая половина XIX – начало XX в.). Спб: Политехника-Сервис, 2011). В ней автор приходит к выводу, что история человеческого общества движется по сценарию, спрогнозированному Марксом и Энгельсом. Однако формационная теория не исключает и цивилизационный и модернистский подходы.

Обращу ваше внимание также на исследование этой проблемы Д. Фоминым из Южного Бюро Марксистской Рабочей Партии. Он лингвист по специальности.

Уточнённый перевод работы Маркса «К критике политической экономим» привёл его к выводу что в «истории человечества следует выделить большую „экономическую общественную формацию”; Внутри этой „экономической общественной формации” следует различать прогрессивные эпохи –, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства, которые можно, в свою очередь, также назвать „общественными формациями”»

Он пишет: «Марксова периодизация человеческой истории существенно отличается от т. н. „марксистско-ленинской пятичленки”, т. е. „пяти общественно-экономических формаций”! О пяти общественно-экономических формаций писал Сталин (см. Сталин И. Вопросы ленинизма. Госполитиздат, 1947. Он же „О диалектическом и историческом материализме”. Госполитиздат. 1949., с. 25)».

Фомин уточняет, что, в отличие от марксистко-ленинской периодизации истории по существу Маркс выделяет следующую диалектическую триаду:

1) первичная общественная формация, основанная на общей собственности, иначе – архаический коммунизм. Эта формация не исчезла у всех народов сразу. Более того, когда у некоторых народов уже вполне развилась формация вторичная, прошедшая ряд этапов, в включая рабовладение и крепостничество, у народов, оставшихся в рамках первичной формации, продолжалось своё этапное развитие. Поскольку центральным институтом первичной формации является сельская община, то, понятно, речь идёт о её эволюции. Сюда можно отнести и историю развития России.

2) вторичная общественная формация, основанная на частной собственности. Как мы видели, эту формацию Маркс ещё называл «экономической». В рамках этой вторичной формации Маркс выделяет этапы: античный способ производства (иначе – рабовладельческий), феодальный способ производства (иначе-крепостнический). Наконец, высшим развитием экономической общественной формации является капиталистическое отношение, которое «развивается на такой ступени развития, которая сама уже есть результат целого ряда предшествующих этапов развития». Маркс писал: «Та ступень производительности труда, из которой исходит капиталистическое отношение, является не чем-то данным природой, а чем-то созданным исторически, где труд давно вышел из своего первобытного состояния». А ещё вторичная формация характеризуется товарным характер производства в ней.

3) наконец, «третичная» формация. Диалектический переход к высшему состоянию коллективизма – посткапиталистическому (вообще — постчастнособственическому и, понятно пост-товарно-денежному) коммунизму. Как уже отмечалось, в этом находит выражение диалектический закон – отрицание отрицания.

Фомин справедливо отмечает, что научный «диалектико-материалистический подход Маркса к периодизации человеческой истории характерен ещё и тем, что он:

  1. признавал правомочность выделения в рамках первичной и вторичной формаций других периодов (разных способов производства, а также преходящих укладов, хотя и на общеформационной базе);
  2. указывал, как мы видели, на взаимодействие и взаимопроникновение этих способов производства и укладов, тем более, что на земном шаре сосуществовали в его время не только разные ступени развития вторичной формации, но даже и первичной. А если взять русскую земледельческую общину, то даже и промежуточная ступень между первичной и вторичной формациями… ;
  3. подчёркивал, что высокие технологии развились только у тех народов, которые вполне прошли обе формации – и первичную, и вторичную».

В своём известном Письме в редакцию Отечественных Записок (1877 г.) Маркс специально подчёркивал следующее: «Если Россия имеет тенденцию стать капиталистической нацией по образцу наций Западной Европы, – а за последние годы она немало потрудилась в этом направлении, – она не достигнет этого, не превратив предварительно значительной части своих крестьян в пролетариев; а после этого, уже очутившись в лоне капиталистического строя, она будет подчинена его неумолимым законам, как и прочие нечестивые народы. Вот и всё. Но этого моему критику слишком мало. Ему непременно нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются, – для того, чтобы прийти в конечном счёте к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим расцветом производительных сил общественного труда и наиболее всестороннее развитие человека. Но я прошу у него извинения. Это было бы одновременно и слишком лестно, и слишком постыдно для меня. Приведём пример. В различных местах „Капитала” я упоминал о судьбе, постигшей плебеев Древнего Рима. Первоначально это были свободные крестьяне, обрабатывавшие, каждый сам по себе, свои собственные мелкие участки. В ходе римской истории они были экспроприированы. То самое движение, которое отделило их от их средств производства и существования, влекло за собой не только образование крупной земельной собственности, но также образование крупных, денежных капиталов. Таким образом, в один прекрасный день налицо оказались, с одной стороны, свободные люди, лишённые всего, кроме своей рабочей силы, а с другой стороны – для эксплуатации их труда – владельцы всех приобретённых богатств. Что же произошло? Римские пролетарии стали не наёмными рабочими, а праздной „tow” („чернью”, более презренной, чем недавние „poor whites” южной части Соединённых Штатов, а вместе с тем развился не капиталистический, а рабовладельческий способ производства. Таким образом, события поразительно аналогичные, но происходящие в различной исторической обстановке, привели к совершенно разным результатам. Изучая каждую из этих эволюций в отдельности и затем сопоставляя их, легко найти ключ к пониманию этого явления; но никогда нельзя достичь этого понимания, пользуясь универсальной отмычкой в виде какой-нибудь общей историко-философской теории, наивысшая добродетель которой состоит в её надысторичности». Следовательно, Маркс вовсе не представлял дело так, что до наступления коммунизма непременно все народы должны пройти все ступени двух предыдущих формаций, включая сюда и капитализм. Однако при этом народы, не прошедшие через капитализм (даже, возможно, и через другие ступени развития вторичной формации в их классическом виде! ), тоже вступят в коммунизм, только основываясь на высоких технологиях, добытых народами, прошедшими через вторичную формацию до конца, т. е. через самый развитый капитализм. Здесь – опять же материалистическая диалектика.

Также Фомин замечает, что «„азиатский способ производства” Маркс и Энгельс не рассматривали в рамках частнособственнической (т. е. вторичной) формации. В 1853 г. между ними произошёл обмен мнениями, в ходе которого они выяснили, что „в основе всех явлений на Востоке лежит отсутствие частной собственности на землю”. Поскольку, однако, на базе „азиатского способа производства” возникла мощная государственность – „восточный деспотизм” (прочной основой которого были „идиллические сельские общины”), „азиатский способ производства” следует признать своеобразной переходной ступенью между формациями первичной и вторичной… И действительно, как раз общества с таким способом производства, например, крито-минойская цивилизация – предшествовали античному способу производства, первоначально развившемуся в Древней Греции»… Такова точка зрения Д. Фомина, которая, на мой взгляд, ближе всего находится к классическому марксизму (Сайт МРП: marxistparty.ru).

Однако следует уточнить, что азиатский способ производства действительно не знал отношений частного присвоения земли, но отношения частной собственности уже существовали. Частной собственностью, по обоснованному мнению Ю. И. Семёнова, была государственная собственность, которой распоряжался деспот и его свита. (Семёнов Ю. И. Политарный («азиатский») способ производства: сущность и место в истории человечества и России. 2-е изд., переработанное и дополненное. М., УРСС, 2011).

Что касается перехода от рабовладения к феодализму не через революцию, то следует также иметь в виду, что согласно основоположникам коммунистической теории классовая борьба не обязательно приводит к революционной смене формации. В «Манифесте коммунистической партии» они, опираясь на факты истории, указывают, что классовая борьба может окончиться «общей гибелью борющихся классов». Так, видимо, и произошло в Западной части Римской империи, которая пришла в упадок в результате неэффективности рабского труда и постоянных восстаний рабов против рабовладельцев. Это привело к гибели борющихся классов и покорению этой части Римской империи германскими племенами, которые принесли с собой элементы феодализма.

В рамках марксистской формационной теории уместно было бы рассмотреть также идею, которую выдвинули коммунисты ГДР в 60-х годах прошлого столетия о социализме как о самостоятельной экономической общественной формации. Эта идея была подхвачена некоторыми советскими теоретиками. Безусловно, она, как представляется, была подброшена в интересах власть имущих, так как увековечивала бы господство тогдашней партийной и государственной номенклатуры. Эта идея была отнесена к творческому развитию марксизма. С ней некоторые коммунисты носятся и сейчас. Однако следует отметить, что к марксизму она не имеет никакого отношения, так как отрицает марксистской диалектический подход, являясь возвратом от диалектики к метафизике. Дело в том, что Маркс в «Критике Готской программы» коммунистическую формацию представляет в развитии: вначале первая фаза, а затем фаза более высокая. В. И. Ленин, вслед за Г.В.Плехановым, первую фазу коммунизма называл социализмом (см., например, его работу «Государство и революция»).

Анализ текста «Критики Готской программы» позволяет сделать вывод, что первая фаза коммунизма (социализм) у Маркса представляет собой переходный период от капитализма к полному коммунизму, так как он пишет о недостатках, которые «неизбежны в первой фазе коммунистического общества, когда оно только выходит после долгих мук родов из капиталистического общества».

Эту фазу Маркс назвал периодом революционного превращения капитализма в коммунизм. Он разъяснял: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата». (См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 27). В этой связи вряд ли можно согласиться с некоторыми авторами, которые считают, что здесь Маркс ведёт речь о самостоятельном переходном периоде как этапе развития до первой фазы коммунизма. Т. е. период диктатуры пролетариата представляет собой не первую фазу коммунизма, а самостоятельный период до неё. Но анализ приведённого текста не даёт оснований для такого вывода. Видимо, он навеян ленинской конструкцией. По Ленину, переход от капитализма к полному коммунизму из-за недоразвитости производительных сил, как это было в царской России, может состоять из двух этапов: вначале создания экономической базы для первой фазы коммунизма (социализм), а затем наступает первая фаза коммунизма.

Но такая теоретическая конструкция также не находится в рамках марксистской теории, которая, как отмечалось, отрицает возможность перехода к коммунизму в отдельной, да ещё отсталой стране с недоразвитыми производительными силами. Истинность этой конструкции не подтверждена общественно-исторической практикой в связи с гибелью СССР. Та же участь постигла и все другие страны, где была внедрена советская модель. Она оказалась утопией, которая не может считаться развитием марксизма, так как она его отрицает почти во всех частях.

Итак, классическая марксистская теория исходит из того, что вся прошедшая человеческая история делится на два больших периода, названных классиками экономическими общественными формациями: первичной и вторичной и их переходной формы. Внутри них происходила смена способов производства от менее совершенных к более совершенным, развивались цивилизации.

В основу такой периодизации Маркс положил способ производства, господствовавший в тот или иной исторический период. Это вовсе не значит, что этот способ производства охватывал одновременно всё человечество. Но он был господствующим. Если взять, например, античный (рабовладельческий) способ производства, который длился примерно с 4-го тысячелетия до н. э. до VI века нашей эры, то это не значит, что он охватывал все страны и все народы, но он был господствующим и охватывал народы, живущие на значительной территории планеты. Зародившись на территории Месопотамии и Египта, рабовладельческий способ производства своего высшего развития достиг в Древней Греции (5–4 вв. до н. э.) и в Древнем Риме (2 в. до н. э. – 2 в. н. э.). Необходимо иметь в виду, что Римская Империя с рабовладельческим (античным) способом производства распространяла свое владычество на страны и народы Западной Европы,Северной Африки и др. Но наряду с античным способом производства тогда существовали ещё и первобытные, и предклассовые и азиатские общества, которые развивались в первичной формации.

Постепенно рабовладельческие производственные отношения, развивавшиеся внутри отношений рабовладельческой формы частной собственности стали тормозить развитие производительных сил из-за низкой производительности рабского труда. Рабы к тому времени во много раз превышали свободное население Римской империи. В результате античное (рабовладельческое) общество к 3 в. н. э. зашло в «безвыходной тупик». Наблюдался повсеместный упадок. Падение рабства ускорили восстания рабов и разгром Западной Римской империи германцами, у которых развивались феодальные отношения.

Феодальные производственные отношения, которые развивались внутри отношений феодальной формы частной собственности, господствовали в Западной Европе до начала XVI века. Но это не значит, что они охватывал все народы мира. Наряду с ним в других частях планеты у отсталых народов ещё существовали и первобытно общинный, и азиатский, и античный способы производства. Но они не были господствующими в мире.

К началу XVI века с развитием машинного производства и крупной промышленности феодальные производственные отношения стали тормозить развитие крупной промышленности из-за крепостной зависимости рабочей силы. Появилась потребность в рабочей силе. Тогда-то зарождавшаяся в Западной Европе буржуазия (будущие капиталисты) и повели борьбу за освобождение рабочей силы от феодальной зависимости, за введение свободного наёмного труда. Капиталистический способ производства окончательно стал господствующим в Западной Европе ко второй половине XIX века. Но наряду с ним ещё существовали и кое-где существуют и сейчас на планете и элементы первобытного, и азиатского, и феодального, и даже рабовладельческого способов производства.

Сейчас с распадом и развалом СССР мы отчётливо наблюдаем, как происходит процесс глобализации капиталистического способа производства, охват им всего человечества, универсализации мировых производительных сил, формирования универсальной всемирно-исторической, пролетарско-интернациональной личности. Эту тенденцию отметили классики еще в «Немецкой идеологии». Ее описал Маркс и в «Капитале». Как и предполагал Маркс накопление и концентрация капитала привели к появлению глобальных экономических кризисов, принявших хронический и системный характер. Они вызваны перепроизводством капитала,его сливом в финансовую сферу и превращением в фиктивные мыльные пузыри. Эти кризисы, согласно классикам, являются предвестниками мировой коммунистической революции. Они настоятельно требуют создания международной коммунистической партии для встречи мировой коммунистической революции, которую готовит международная буржуазия. Речь идет не о политической, а о социальной революции. В ходе этой революции должна произойти смена отношений собственности, внутри которых развиваются производственные отношения для дальнейшего развития производительных сил. На смену отношениям капиталистической частной собственности должны прийти отношения общей собственности или общего владения. Отношениям собственности в марксистской теории будет посвящена следующая лекция.

Экономические основы марксистской теорииОтношения собственности в марксистской теории

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *